F2 ГУЗЕЛЬ ЯХИНА ЗУЛЕЙХА ОТКРЫВАЕТ ГЛАЗА СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

При каждом шаге покачивается в седле, круто изгибая поясницу и подавая обтянутую белым тулупом грудь вперед, будто кивая и приговаривая: Его отзовут из деревни и отправят домой. Груня истово трет мыльной тряпкой закопченный бок кастрюли, и белая пена пузырится на жирной керосиновой саже, чернеет. У входа сгрудились озябшие переселенцы, испуганно пялятся на занавеску, за которой все еще ревут и толкаются бараны. В создании приняли участие: Улыбающийся председатель Денисов стоит у ворот, провожает. Игнатов не понимал, как можно любить женщину.

Добавил: Turan
Размер: 8.66 Mb
Скачали: 41191
Формат: ZIP архив

Гузель Яхина родилась и выросла в Оькрывает, окончила факультет иностранных языков, отерывает на сценарном факультете Московской школы кино. Крестьянку Зулейху вместе с сотнями других переселенцев отправляют в вагоне-теплушке по извечному каторжному маршруту в Сибирь. Дремучие крестьяне и ленинградские интеллигенты, деклассированный элемент и уголовники, мусульмане и христиане, язычники и атеисты, русские, татары, немцы, чуваши — все гузелл на берегах Ангары, ежедневно отстаивая у тайги и безжалостного государства свое право на жизнь.

Всем раскулаченным и переселенным посвящается. Приведённый ознакомительный фрагмент книги Зулейха открывает глаза Г. Яхина, предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес. Игнатов едет в голове каравана. Временами останавливается и пропускает отряд вперед, пристально оглядывая каждого — и угрюмых кулаков в санях, и своих раскрасневшихся на морозе молодцов. Затем вновь обгоняет — любит скакать первым. Чтобы впереди — только широкий, зовущий простор и ветер.

Содержание

На бабу старается не смотреть, чтобы не подумала лишнего. А как не посмотришь, если формы у ней такие, что сами в глаза прыгают?! Сидит как не на коне — на троне. При каждом шаге покачивается в седле, круто изгибая поясницу и подавая обтянутую белым тулупом грудь вперед, будто кивая и приговаривая: На самом деле — прикрывая взгляд, который то и дело непослушно липнет к Настасье. Сани плывут, громко скрипя зулецха снегу. Изредка фыркают лошади, и у заиндевелых морд причудливыми цветами вырастают облачка пара.

Свирепого вида мужик с черной патлатой бородой правит кобылой зло и нервно. За его спиной — открыварт в платок по брови жена, в руках — по кульку-младенцу, и пестрая стайка ребятишек.

Наставили винтовки на жену с детьми — одумался, охолонул. Нет, вилами Игнатова не возьмешь…. Пожилой мулла держит вожжи неумело, вывернув шерстяные рукавицы. Упругие завитки дорогой каракулевой шубы лоснятся на солнце. Такую шубу до места не довезешь, равнодушно думает Игнатов: А нечего наряжаться — не на свадьбу едем… Жена муллы грузной печальной кучей сидит позади. Глазв руках — изящная клетка, укутанная попонкой: Смотреть на следующие сани Игнатову неловко.

Не раз уже бывало. Тот сам виноват — кинулся с топором как бешеный.

  ГАДЖЕТ ЧАСЫ В МЕЖДУНАРОДНОМ ФОРМАТЕ ДЛЯ WINDOWS 7 СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Всего-то хотели поначалу дорогу спросить… Но Игнатова не отпускает какое-то противное, сосущее в животе чувство. Больно уж мелкая эта баба, тонкая. И лицо бледное, нежное — словно бумажное. С мужем, глядишь, пережила бы, а так… Получается, будто Игнатов не только мужа — и саму ее убил.

Зулейха открывает глаза (Г. Ш. Яхина, 2015)

Мелкая баба, проезжая мимо, поднимает взгляд. Ох и зелены глазищи-то, мать моя!. Конь бьет копытом, пританцовывает на месте. Игнатов поворачивается в седле, чтобы получше разглядеть — но сани уже миновали.

На задке чернеет полоса — глубокая зарубка от топора, открыуает вчера Игнатовым. Он смотрит на этот след, а затылком уже чувствует приближение рыжего лохматого коняги, к гриве которого то и дело склоняется пышная, рвущаяся из-под одежд грудь Настасьи, каждым зклейха движением кричащая на всю равнину: Мобилизованные новобранцы обычно собирались утром во дворе, прямо под его окнами: А следующим утром во дворе уже новая партия.

Много добровольцев приходило, всем хотелось к правому делу прислониться. Женщины тоже случались, хотя бабы почему-то больше в милицию записывались. И правильно, ГПУ — дело мужское, серьезное. Взять Настасью, к примеру. Как пришла — вся работа во дворе встала.

Новобранцы глаза на нее повыпучивали, шеи посворачивали, как цыплята дохлые, инструктора слушают вполуха. Тот и сам измаялся, вспотел весь, пока ей устройство винтовки объяснял Игнатову из кабинета хорошо было. Кое-как выучили отряд, спровадили на работы, вздохнули с облегчением. А воспоминание о красивой бабе сладким холодком в животе — осталось.

Тем вечером Игнатов не пошел к Илоне. Вроде всем хороша девка — и не слишком молода уже битая жизнью, не гордаяи не слишком стара еще приятно смотретьи телом вышла подержаться есть за чтои в рот ему глядит, не налюбуется, и комната у нее в коммуналке большая, двенадцать метров.

Гузель Яхина. «Зулейха открывает глаза» Ч.1 — Блог разнузданного гуманизма

В общем, живи — не хочу. Она ему так и сказала: Ворочаясь на жесткой общежитской койке, он слушал храп соседей по комнате и размышлял о жизни. Нет, решил, не подлость.

Чувства — они на то зулейхв даны, чтобы человек горел. Если нет чувств, ушли — что ж за угли-то держаться? Игнатов никогда не был бабником. Статный, видный, идейный — женщины обычно сами приглядывались к нему, старались понравиться. Но он ни с кем сходиться не торопился и душой прикипать. Всего-то и было у него этих баб за гузельь — стыдно признаться — по пальцам одной руки перечесть.

Все как-то не до. Записался в восемнадцатом в Красную армию — и поехало: Он к тому времени в Казани уже большим человеком стал, из долговязого рыжего Мишки превратился в степенного Тохтамыша Мурадовича с солидным бритым черепом и золотым пенсне в нагрудном кармане.

  МИНУС КАЛИНА КРАСНАЯ ВЫЗРЕЛА СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Он-то Игнатова и вернул олаза родную Татарию. Возвращайся, говорит, Ваня, мне свои люди позарез нужны, без тебя — никак.

Знал, хитрец, чем взять. Игнатов и купился — примчался домой выручать друга. Так началась его работа в Казанском ГПУ. Не сказать, чтобы интересная так, бумажки всякие, собрания, то да сено что уж теперь вздыхать… Скоро познакомился с машинисткой из конторы на Большой Проломной.

У нее были полные покатые плечи и печальное имя — Илона. Только сейчас, в полные тридцать, Игнатов впервые познал радость долгого глаща с одним человеком — он захаживал к Илоне уже целых четыре месяца. Не то что влюблен был. Приятно с ней было, мягко — это. А чтобы любить …. Игнатов не глаха, как можно любить женщину.

Любить можно великие вещи: Да как вообще можно одним и тем же словом выражать свое отношение к таким разным величинам — словно класть на две чаши весов какую-то бабу и Революцию? Даже и Настасья — манкая, звонкая, но ведь все одно — баба. Побыть с ней ночь, две, от силы полгода, потешить свое мужское — и все. Какая уж это любовь. Так, чувства, костер эмоций.

Горит — приятно, перегорит — сдунешь пепел и дальше живешь. Поэтому Игнатов не употреблял в речи слово любить — не осквернял. Утром вдруг вызывает Бакиев. Дождался, говорит, ты, друг Ваня, настоящего задания. Поедешь в деревню с врагами революции воевать, их там еще много осталось. У Игнатова аж сердце зуелйха от радости: В подчинение открываеет ему пару красноармейцев и отряд мобилизованных.

А среди них — в белом тулупе да зуоейха рыжем коне — она, она, родимая… Судьба их открывапт, не. Перед отъездом заскочил к Илоне, попрощался сухо. Та, чувствуя холод в его глазах, сразу в слезы: А она ему вслед: То ли дело — Настасья.

Эта не будет заламывать руки и вздыхать. Эта знает, для чего мужикам бабы нужны, а бабам — мужики…. Вот она проезжает мимо: Острыми зубками стягивает с пухлой ладони рукавицу, треплет нежными пальцами гриву коня, перебирает пряди.